Богомолье
118 столбами, филёнчатыя, отмѣнныя. Горкинъ ужъ самъзамѣчательный филёнщикъ, и то порадовался — „сроботано-то какъ чисто 1“ И стало намъ тутъ сомнительно,, у воротъ,— что-то напуталъ Трифонычъ! Сразу видно,, что миліенщики тутъ живутъ, какъ же къ нимъ стукнешься. А добиваться надо. Ищемъ звонка, а тутъ сами ворота и отворяются, въ бѣломъ фартукѣ дворникъ творило держитъ, и выѣзжаетъ на шарабанѣ молодчикъ на рысакѣ, на сѣромъ въ яблокахъ, — живая красота, рысакъ-то! — и при немъ красный узелокъ: въ баню, пожалуй, ѣдетъ. Крикнулъ на насъ: — Вамъ тутъ чего, кого?. . А „Кривая" ему какъ разъ поперекъ дороги. Крикнулъ на насъ опять: — Принять лошадь!., мало вамъ мѣста тамъ!,.. Дворникъ кинулся на „Кривую" — заворотить, а Горкинъ ему — Постой, не твоя лошадка, руки-то посдержи... сами примемъ! А молодчикъ свое кричитъ: — Да вы что жъ тутъ это, въ нашъ тупичокъ заѣхали, да еще грубіянить?!. Вся наша улица тутъ! Я васъ сейчасъ въ кварталъ отправлю!.. А Горкинъ „Кривую" повернулъ, и говоритъ, ничего не испугался молодчика: — Тутъ, сударь, не пожаръ, чего же вы такъ кричите? Позвольте, намъ спросить про одно дѣло надо, и мы пойдемъ... — сказалъ, чего намъ требуется. Молодчикъ на насъ прищурился, будто не видитъ насъ: — Знать не знаю никакого Трифоныча, съ чего вы взяли! и родни никакой въ Москвѣ, и богомольцевъ никакихъ не пускаемъ... въ своемъ вы умѣ?!. Такъ на насъ накричалъ, словно бы генералъ-губернаторъ .