Богомолье
129 — Будьте, пожалуйста, какъ дома,.. не стѣсняйтесь. Повела насъ въ бесѣдку, и давай намъ штучки показывать на полкахъ, — овечекъ, коровокъ, бабу съ коромысломъ, пастуха, зайчиковъ, странниковъ-богомольцевъ... — все изъ дерева рѣзано. Разсказываетъ намъ, что это дѣдушка и прадѣдушка ея рѣзали, и это у нихъ — какъ память, гостямъ показываютъ, изъ старыхъ лѣтъ. А въ домѣ еще лучше... тамъ лошадка съ телѣжкой у нихъ подъ стекломъ стоитъ, и еще мужикъ сѣно коситъ, и у нихъ даже отъ царя грамота виситъ въ золотой рамкѣ, что очень понравились игрушки, когда-то прадѣдушка царю поднесъ. Горкинъ хвалитъ, какая работа чистая, — онъ и самъ вырѣзывать умѣетъ, — а барышня очень рада, все съ полокъ поснимала — и медвѣдиковъ, и волковъ, и кузнеца съ мужикомъ, и лисичку, и... — да какъ спохватится!.. — Ахъ, да что это я.. устали вы, и вамъ ко всенощной скоро надо!.. И пошла подъ березку — книжку свою читать. А мы — за квасъ да за огурцы. Глазамъ не вѣрится, куда жъ это мы попали! Садъ черезъ стекла — разноцвѣтный: и синій и золотой, и розовый, и алый... и такъ-то радостно на душѣ, словно мы въ рай попали. И высокая колокольня — Троица смотритъ изъ-за березъ. Красота такая.. 1 Воистину, самъ Преподобный сюда привелъ. Горкинъ ведетъ меня на гостиницу, къ отцу. Скоро ко всенощной ударятъ, а ему еще въ баню надо, передъ говѣньемъ. На немъ теперь синій казакинчикъ и новые сапоги, козловые; и на мнѣ все новенькое, — къ Преподобному обшмыгой-то негодится. Я усталъ, сажусь у столбушковъ, на краю оврага, и начинаю плакать. Въ оврагѣ дымятъ сарайчики, „блин9