Богомолье
138 — Нашъ, словно, паренекъ-то, знакомый... шли надысь-то!.. Я узнаю старушку съ красавочкой-молодкой, у которой на шеѣ бусинки. Она — Параша?—ласково смотритъ на меня, хочетъ что-то сказать, какъ-будто, но отецъ беретъ на руки, а то задавятъ. Подъ высокой сѣнью свѣтитъ золотой крестъ надъ чашей, бьетъ изъ креста вода; изъ чаши черпаютъ воду кружками на цѣпи. Я кричу: — Изъ креста вода!., чудо тутъ!.. Я хочу разсказать про чудо, но отецъ даже и не смотритъ, говоритъ — послѣ, а то не продерешься. Я сижу на его плечѣ, оглядываюсь на крестъ подъ сѣнью. Тамъ все черпаютъ кружками, бьетъ изъ креста вода. У маленькой бѣлой церкви, съ золотой кровлей и одинокой главкой, такая давка, что не пройдешь. Кричатъ страшные голоса: — Не напирайте, ради Христа-а . .. зада-вите!.. ой, дышать нечѣмъ... полегше, не напирайте!.. А народъ все больше напираетъ, колышется. Отецъ говоритъ мнѣ, что это самая Троица, Троицкій соборъ, Преподобнаго Сергія мощи тутъ. Говорятъ кругомъ: — Господи, и съ дѣтями еще тутъ... куды еще тутъ съ дѣтями! Мужчину вонъ задавили, выволокли безъ памяти... куды жъ съ дѣтями!?.. А сзади все больше давятъ, тискаютъ, выкрикиваютъ, воздыхаютъ, плачутся: — Охъ, родимые... поотпустите, не передохнешь... дыхнуть хоть разокъ дайте . .. душу на покаяніе ... Сцѣпляются мѣшками и чайниками, плачутъ дѣти. Идетъ высокій монахъ въ мантіи, благословляетъ, махаетъ четками: — Разступитесь, дорогу дайте!.. Передъ нимъ разступаются легко, откуда только берется мѣсто! Монахъ проходитъ, благословляя, вытя¬