Богомолье
52 Мы идемъ изъ садика чернымъ ходомъ, а навстрѣчу намъ летитъ съ лѣстницы половой-мальчишка съ разбитымъ чайникомъ и третъ чего-то затылокъ. На ухѣ у него кровь. Брехуновъ стоитъ наверху съ салфеткой и кричитъ страшнымъ голосомъ: „голову оторву...! и еще нехорошія слова. Онъ видитъ насъ и кричитъ: „съ ими нельзя безъ боя... всѣ чайники перебили, подлецы!" И щелкаетъ салфеткой. — Видалъ фокусъ? — спрашиваетъ онъ меня. Какъ щелкну да перейму — кончикомъ мясо вырву і И мена такъ учили. По уху щелкнутъ — съ кровью волосья вырвутъ! Не на чемъ показать-то ... Я боюсь. Ѳедя говоритъ — Михайла Панкратычъ велитъ показать трактиръ, какъ тамъ расписано. Брехуновъ беретъ меня за руку и ведетъ въ большую комнату, въ синій дымъ. Тутъ очень шумно, за столиками разные пьютъ чай. Брехуновъ подноситъ меня къ прилавку, за которымъ все чайники на полкахъ, словно фарфоровыя яйца, и говоритъ: „вотъ какіе мальчишкито бываютъ 1“ Я вижу очень полную, съ круглымъ, бѣлымъ лицомъ, какъ огромный чайникъ, свѣтловолосуюженщину. Она сидитъ за прилавкомъ и пьетъ чай съ постными пирогами. Тутъ и Домна Панферовна, пьетъ чай съ вареньемъ, и сидитъ много дѣвочекъ на ящикахъ, побольше и поменьше, всѣ бѣлобрысыя, съ голубыми гребенками на головкахъ, и у всѣхъ въ кулакѣ по пирогу. Брехуновъ ставитъ меня на прилавокъ у пироговъ и повторяетъ: „вотъ, какіе бываютъ!" Мнѣстыдно, всѣ на меня глядятъ, а на мнѣ пыльные сапожки, а тутъ пироги и дѣвочки. Женщина смотритъ ласково и будто грустно, гладитъ мою руку и перебираетъ пальцы, спрашиваетъ, сколько мнѣ лѣтъ, знаю ли „Отче нашъ“, сажаетъ къ себѣ на колѣни и даетъ ложечку варенья. Всѣ дѣвочки глядятъ на меня, какъ на какое чудо. Брехуновъ барабанитъ пальцами и тоже смотритъ. Женщина спрашиваетъ его, можно ли мнѣ.