Елань : разсказы
39 борту. Тамъ онъ, секунды на двѣ перегибается черезъ буковый поручень въ видѣ вопросительнаго знака и уже опять спѣшитъ къ милой семьѣ, встрѣчающей его горькими упреками за то, что онъ ее постоянно покидаетъ. Затѣмъ его посылаютъ за лимономъ, затѣмъ за валерьянкой. Затѣмъ, какъ нѣкій жонглеръ, онъ приноситъ двѣ рюмки коньяка, стараясь не расплескать. Ахъ! онъ совсѣмъ бы былъ готовъ забыть о себѣ, если бы не эта всемогущая власть моря, которая ежеминутно и безпощадно напоминаетъ о себѣ, и все-таки не въ силахъ сокрушить воли этого пигмея. У него простое, доброе, веснушчатое лицо. Я думаю, что онъ, не задумываясь, бросился бы за бортъ, чтобы спасти утопающаго, и въ панической толпѣ сумѣлъ бы сохранить ребенка. Энергія и прелесть характера создали бы ему тихую уютную жизнь, и мирный отдыхъ въ старости. Но всю жизнь свою онъ обреченъ провести, подобно вьючному верблюду, съ мозолями, на всѣхъ сочлененіяхъ, питаясь чертополохомъ и бранью. 3 ФИЛОСОФЪ. Соотечественникъ въ вагонѣ подземной дороги. Оба мы читаемъ одну и ту же газету. Какъ то самъ собою зацѣпляется разговоръ. Соотечественникъ высокъ, массивенъ, лохматъ и весь, какъ будто, разстегнутъ, начиная отъ души и кончая штанами, которые онъ постоянно поддергиваетъ обѣими руками вверхъ. Случайно дошли до перелома морали послѣ войны. Объ этомъ вопросѣ соотечественникъ не можетъ говорить сидя. Онъ вытягивается во весь ростъ, простирая руки, какъ мельничныя крылья. Ему нѣтъ никакого дѣла до того, что онъ кричитъ на весь вагонъ, да еще по русски. Чужое мнѣніе — одинъ изъ тѣхъ пустяковъ, которыхъ онъ не замѣчаетъ. — Все дѣло въ наростающей злобѣ! — восклицаетъ