Русское зарубежье Святѣйшему патріарху Варнавѣ, по случаю 25-лѣтія епископскаго служенія
журналъ, гдЪ кЪмъ- то при подписи сд$лана была клякса, поставилъь при ней скобку и начерталъ: „се пятно принадлежитъ не мнЪ, а Академ!и“ (Московской)... Въ аналогичныхъ случаяхъ (когда, напр., было мало подписей) Владыка Антон!й просто возврашалъь бумаги для исправления, а при болЪе острыхъ и затяжныхъ актахъ академической бурливости -—— давалъ свое окончательное ршен!е и приказывалъ изъять ихъ изъ академическихъ протоколовъ, чтобы потомки не толковали ихъ превратно и не видЪфли въ этомъ как!я - либо чрезвычайныя катастрофы или статическя недуги (одивъ такой документъ сохранился у меня и здЪсь). Это лишь подтверждаетъ мое искреннее убЪждене, что митр. Антон! былъ въ извЪстной степени какъ бы свЪтильникъ горяпИй и свЪтяцщий, а мы не всегда умфли порадоваться при свЪтБ его (ср. 1н. У. 35).
Такова моя благодарная память предъ Богомъ и предь людьми объ этомъ благостномъ святителЪ.
ПТ.
Дальше остаются еще профессора и студенты. Старое поколЪн!е академическихъ жрецовъ постепенно сходило съ академической сцены, а служба академическая нё мало измЪнялась по Уставу 1884 г. ПослЪдовательно формировалась новая академиче-
- ская рать, о которой я не могу говорить пространно, потому что самъ принадлежу къ ней и являюсь если не подсудимымъ, то отвфтчикомъ. Уходили прежн!е труженики, но за ними сохранялись исторя и традищя. Важнфйшее въ нихъ было то, что профессорство есть н$кое священнослужительство, которое приносится Богу истины изученемъ ея и пропов$ дан!емъ. Если прежде оно было почти пожизненнымъ, по пенс1оннымъ услов!ямъ, когда выходившИй въ отставку даже посл 50-ти служебныхъ лфтъь получалъ немного больше трети годич-
68