Богомолье
96 дикомъ и крестятся. Грохаетъ прямо надъ сараемъ. Монахиня говоритъ, крестясь: — Святъ-Святъ-Святъ. .. Ахъ, благодать Господня... хорошо-то какъ стало, свѣжо, дышать легко!.. Святъ-Святъ ... Громъ уже тише, глуше. Пахнетъ душистымъ сѣномъ и теплымъ лугомъ, парокъ курится. Слышно подъ уходящій ливень, какъ благовѣстятъ въ монастырѣ къ вечернямъ. — Ужъ заночуйте у родителей Преподобнаго, говоритъ намъ монахиня, —■ помолитесь, панихидку по родителямъ отслужите, схимонаху Кириллу и схимонахинѣ Маріи. И услышитъ вашу молитву Преподобный. У насъ хорошо, порядливо .. . подъ Покровомъ Владычицы обитаемъ. Родители-то у насъ подъ спудомъ. . , кутьицей сытовой родителей помяните, спаси васъ Господи. Рукодѣльица наши поглядите, кружевки, пояски... дѣткамъ мячики подарите лоскутные съ вышивкой, нарядные какіе... Въ Хотьковѣ мы ночуемъ. Утро, тепло и пасмурно. Дали смутны. Мы — „у Креста", на взгорьѣ. Въ часовнѣ — великій крестъ. Монахъ разсказываетъ, что отсюда, за десять верстъ до Троицы, какой-то святой послалъ поклонъ и благословеніе Преподобному, а Преподобный духомъ услышалъ и возгласилъ: „радуйся и ты, брате!" Потому и поставленъ крестъ. Разсказываетъ еще, что видятъ отсюда, кого сподобитъ, троицкую колокольню, будто розовую свѣчу, пасхальную. Мы стоимъ „у Креста" и смотримъ: синіе, темные боры. Куда ни гляди — боры. Я ищу колоколенку, розовую свѣчу, пасхальную. Гдѣ она? Я всматриваюсь по дали, впиваюсь за темные боры и вижу... вижу, какъ вспыхиваетъ искра, бьется-дрожитъ въ глазахъ..