Богомолье
97 Закрываю глаза — и вижу: золотой крестъ стоитъ надъ борами, въ небѣ. Розовое я вижу, въ золотѣ, — великую розовую свѣчу, пасхальную. Стоитъ надъ борами, въ небѣ. Солнце на ней горитъ. Я такъ ее ясно вижу! Она живая, свѣтитъ крестомъ — огнемъ. — Вижу, вижу!.. — кричу я Горкину. Онъ не видитъ. И никто не видитъ. Не видитъ и Анюта даже. — Гдѣ жъ увидать, пасмурь кака... — говоритъ Горкинъ изъ-подъ ладони, невесело, — да и глаза не тѣ ужъ. Монахъ говоритъ, что это — какъ сподобитъ. Бываетъ — видятъ. Да рѣдко отсюда видно, поближе надо. А я-то видѣлъ. Говорю, что розовая свѣча, до неба, и крестъ золотой на ней. Но мнѣ не вѣрятъ: помстилось такъ. Я стараюсь опять увидѣть, закрываю глаза... — и слышу: — Нагналъ-таки! .. Отецъ!.. Скачетъ на насъ, въ бѣлой своей кургузкѣ, въ верховкѣ-шапочкѣ, ловкій такой, веселый. Спрыгиваетъ съ „Кавказки" — и не можетъ стоять, садится сразу на-корточки, — такъ усталъ. Сидитъ все и разминаетъ ноги. Я кидаюсь къ нему, отъ радости. Онъ вскидываетъ меня, и я кричу ему въ дочерна загорѣвшее лицо, что видѣлъ сейчасъ свѣчу... розовую свѣчу, пасхальную! Онъ ничего не понимаетъ,— какую еще свѣчу! Я разсказываю ему, что это кого сподобитъ .. . видятъ отсюда колоколенку — Троицу, — „какъ розовая свѣча, пасхальная"! Онъ цѣлуетъ меня, называетъ выдумщикомъ и кому-то кричитъ, за нами: — Эй, дѣвчонка ... земляника у тебя, что ли ? .. И покупаетъ цѣлое лукошко земляники, душистой, спѣлой. Мы сидимъ прямо на травѣ, хотя еще очень сыро, и всѣ ѣдимъ землянику изъ лукошка. Отецъ кормитъ меня изъ горсти, шлепаетъ по щекамъ — играетъ. Пахнетъ отъ его рукъ поводьями, чернымъ, са7