Богомолье
158 „ скорое свыше покажи посѣщеніе... страждущему рабу Михаилу, съ вѣрою притекающему...“ Горкинъ горячо молится. Молюсь и я. Старушка плачетъ: — Родимый нашъ... прибѣга и скорая помога... помоли Господа!.. Іеромонахъ смотритъ въ гробъ Преподобнаго и скорбнымъ, зовущимъ голосомъ молится: „ ... и воздвигни его во еже пѣти Тя...“ — Подымите болящаго... Болящаго подымаютъ надъ ракой, поворачиваютъ лицомъ, прикладываютъ. Іеромонахъ беретъ розовый „воздухъ", возлагаетъ на голову болящаго и трижды креститъ. Я вижу лицо парня: жалобное оно, и плачетъ. Старуха колотится головой объ раку. Мнѣ дѣлается страшно. Громко поютъ-кричатъ: Преподобный отче Се-ргіе ... Моли Бога о на-асъ..! Всѣ поютъ. Текутъ огоньки лампадъ, дрожитъ золотыми огоньками рака, движется розовый покровъ во гробѣ... — живое все! Я вижу благословляющую руку изъ серебра на прислоненной къ стѣнѣ накрышкѣ раки. Прикладываемся къ мощамъ. Іеромонахъ и меня накрываетъ чѣмъ-то, и трижды креститъ: „... во еже пѣти Тя ... и славити непрестанно ..." Эти слова я помню. Много разъ повторялъ ихъ Горкинъ, напоминалъ. Чудесными они мнѣ казались, и непонятными. Теперь — и чудесны, и понятны. Тянется долгая обѣдня. Выходимъ, дышимъ у цвѣтника, слушаемъ колокольный звонъ, смотримъ на ласточекъ, на голубое неб<-. Входимъ опять въ соборъ. Тянетъ меня подъ тихіе огоньки лампадъ, къ Святому.