Записки Русскаго научнаго института въ Бѣлградѣ
213
заявлялъ, что „стремится и хочетъ дЪйствовать въ наше время, въ современной Росси“, и онъ вовсе не хочетъ „втЪснять вопросовъ, но стараться овлад$ть тБми, которые ‘уже возникли“ "). А тутъь вдругъ при журналЪ Некрасова и Панаева начинаеть выходить юмористический „Свистокъ“, высм$ивающий вообще все это пресловутое „наше время, когда...“. „Свистокъ“ бичуетъ какъ разъ либераловъ, отъ него достается даже той самой святой „гласности“, на которую возлагали столько надеждъ. Мало того, критикъ „Современника“ уже не въ „СвисткЪ“, а въ самомъ журналЪ ‘иронизируетъ надъ обличительной литературой вообще. Что критикъ Д—бовъ или —бовъ главный сотрудникъ „Свистка“, это Герценъ очевидно уже зналъ. Какъ же тогда? Какъ понять направлене этого журнала?! Онъ несомн$нно „опасенъ“ для гласности и вообще для всего передового движен!я. Того и гляди на радость кр$постникамъ и сановникамъ достанется отъ этой „свистопляски“ и „Колоколу“.
Герцень даже позабылъ, что въ одномъ изъ своихъ
отвфтовъ на сыпавиИяся на него нападки, самъ же онъ бралъ подъ свое покровительство смЪхъ, какъ оруж!е борьбы. Не дальше, какъ въ слБдующемъ же послЪ статьи „\егу дапоетоиз“ номер онъ отстаиваетъ права своего неистощимаго остроумия"). Но негодоваше Добролюбовъ возбудилъ въ ГерценЪ не только „Свисткомъ“. Это предлогъ, подробность. О смЪхЪ сказано „по поводу“. Разноглаше было вдобавокъ еще чисто литературное. Къ нему Герценъ возвращается вновь черезъ годъ въ статьЪ „Лишне люди и желчевики“, снабдивъ ее эпиграфомъ изъ „\Уегу апеегоцз“3). Теперь онъ очевидно лучше знаетъ, кто такое Добролюбовъ.
Статья „\егу Чапоегоиз“ написана въ пылу негодованя за успЪхъ знаменитЪйшаго очерка Добролюбова „Что такое обломовщина?“, ставшаго съ тЪхь поръ классическимъ въ истори русской литературы.
Прочитавъ этотъ очеркъ, Герценъ впервые почувствовалъ себя „отцомъ“, отъ котораго отшатнулись дЪти. Да, этотъ молодой критикъ» задфль за живое. Проснулись горькЯя и сладостныя воспоминан!я юности, святая скорбь этихъ „лишнихь людей“ сороковыхъ годовъ, Гамлетовъ и Рудиныхъ, наслЪдниковъ Онфгина и Печорина, которыхъ такой яркой нитью перевязаль и сплель Добролюбовъ. Разв$ они не были близкими БЪлинскому и Грановскому, самому Герцену? Съ основнымъ положешемъ историко-литературнаго постро-
1) №№ 32, 33. 2) № 43, „Разговоръ по служб“. 3) № 82 (1860).