Записки Русскаго научнаго института въ Бѣлградѣ
282
если Соловьевь ушелъь въ могилу 50 лЬтъ назадъ, то совс$мъ еще недавно мы вспоминали столЪте со смерти Карамзина — широкимъ слоямъ публики авторъ „Истории Г.Р.“ все же ближе, знакомБе, позволю себЪ выразиться — роднЪе Соловьева. Сравнеше этихъ двухъ выдающихся историковъ, поэтому, напрашивается само собой, и я думаю, оно, дЪфйствительно, поможетъ намъ отчетливЪе выяснить значен!е труда самого Соловьева, раскрыть, что именно онъ сдФлалъ, какое наслЪд1е оставилъ намъ послЪ себя.
Карамзинъ прежде всего и больше всего журналисть, писатель, стихотворецъь, беллетристь по призван; онъ не историкъ уже по одному тому, что по своему образован!ю принадлежалъ къ тому в$ку, когда отрицали самую истор!ю, то самое, что составляетъ ея душу и сущность. ВЪдь, что такое истор!я? Въ ея основане заложена идея развит1я, движен!я, прогресса, т. е. вБчнаго, непрерывнаго изм$нения, перехода изъ одного состояня въ другое, — идея эволюц!и, органическаго роста. Рашонализмъ Х\УШ в$ка, какь извЪстно, смотрЪлъ на это иначе, и только со временъ Вольфа, Нибура, Савиньи истор!ограф!я вышла на тотъ путь, на которомъ такъ плодотворно работаетъ и по настоящую. пору.
Взявшись за историчесюй трудъ, Карамзинъ остался, да и не могъ не остаться прежнимъ литераторомъ, не могъ передЪлать себя въ историка; и надо лишь удивляться, какъ и безъ того много сдБлалъ онъ въ этомъ направлеши, какъ правильно учелъ важное значен!е многочисленныхъ примБчаный, приложенныхъ къ его разсказу, необходимость критическаго подхода къ историческому матералу.
Для своего времени Карамзинъ далъ очень и очень много: живой, интересный, полный драматическихъь положен! разсказъ; блестящия характеристики отдфльныхъ личностей, изложенныя легкимъ, изящнымъ, ‚„карамзинскимъ“ языкомъ. Какъ художникъ слова, Карамзинъ даетъ намъ ярюе образы, живую см$ну собымй; историческе дЪятели въ его изложени живутъ, дЪйствительно, говорятъ, д Иствуютъ. Лиризмъ красною нитью проходитъ чрезъ все пов$ствоване: горячее сочувствие къ однимъ, негодоваше и слова полныя упрека къ другимъ. Вся книга овфяна чувствомъ высокаго патр!отизма, что дЪлаетъ трудъ Карамзина и по сю пору не лишеннымъ извЪстнаго педагогическаго значеня. Не даромъ „История Г. Р.“, при своемъ появлен!и, встрЪтила такой сочувственный пр!емъ въ широкихъ кругахъ читающей Росси. Вс, даже свБтскя женщины, бросились читать книгу Карамзина. Карамзинъ, по выражен Пушкина, сталь Колумбомъ Древней Росси; н5которое время ни о чемъ иномъ не говорили, какъ объ его „Истории“.